Самая едкая и пикантная комедия Уильяма Шекспира «Укрощение строптивой» кажется абсолютно зависимой от слов, игра которых и создает остроту истории. Но французскому хореографу Жану-Кристофу Майо удалось невероятное: танцем он рассказал историю ничуть не менее острую и смешную и в то же время трогательную и лирическую. Майо, руководитель балетной труппы Монте-Карло, никогда прежде не ставивший на чужие труппы, нашел в Большом театре артистов, не просто воплотивших его идеи в жизнь, но и ставших соавторами блистательного спектакля. Союзником спектакля стала и музыка Шостаковича, полная юмора, света, энергии и нежности, любимая и узнаваемая.

Петруччо и Катарина в исполнении премьера и примы Большого Владислава Лантратова и Екатерины Крысановой – не просто сильные противники, достойные друг друга, но яркие, харизматичные личности, на поверку оказавшиеся близкими душами. Их дуэль, поначалу забавная, потом злая, отчасти трагическая, заканчивается признанием в любви и невероятной красоты и силы любовным дуэтом: строптивица не укрощена, но любима и любит, и это само собой меняет ее строптивый нрав.

Вместо того, чтобы превращать «Укрощение строптивой» в практическое руководство по домострою — как усмирить непокорную жену — спектакль рассказывает о встрече двух невероятно сильных личностей, каждая из которых в итоге узнает в другом себя. Причина их неуправляемого, идущего в разрез с социальными нормами поведения, — в одиночестве, на которое они обречены среди обывателей, в том, что ни один из них пока не встретил себе равного. Это два альбатроса среди стайки воробьев. Здесь речь идет именно о любви за гранью общепринятых норм. Ведь Петруччо, которого, казалось бы, влечет лишь состояние будущего тестя Баптисты, заключив брак, не оставляет Катарину, а уводит ее с собой, хотя мог бы благополучно проматывать ее приданое. Его влечет именно эта женщина. Она его истинное приданое, его истинное сокровище. И после серии испытаний он убеждается, что не ошибся в Катарине, она именно та женщина, которая соразмерна его безразмерной личности. Он не ошибся. И она не ошиблась. Если она и уступает требованиям супруга, то не потому, что считает его сильнее, а потому, что узнает в нем себя. Она скорее играет в покорность, нежели покоряется на самом деле. И неважно, что луна отныне называется солнцем, у двух влюбленных — свои небесные светила. Покорность жены не ввела Петруччо в заблуждение. Однако для окружающих —тех, кто ранее знал эту женщину как отъявленную дикарку, — действующие кодексы поведения в обществе соблюдены, и все могут вздохнуть с облегчением, ведь даже самые дерзкие вынуждены смириться с общепринятыми правилами. В действительности же Катарина и Петруччо необычайно слаженно исполняют свою особенную партитуру, и их мастерски разыгранный номер позволяет им вырваться из рамок обыденных представлений о влюбленных.

Баптиста — богатый дворянин, отец Катарины и Бьянки. Все было бы хорошо, если бы правила того времени не требовали бы от него сначала выдать замуж старшую дочь, в то время как все потенциальные женихи, бывающие в доме, ищут благосклонности его прелестной младшей дочери. На самом деле его мало волнует счастье дочерей. Его интересуют зятья. Но именно поведение Катарины, старшей дочери, лишает его надежды когда-либо достичь цели.

Катарина — имеет прекрасное приданое, которое могло бы соблазнить самых привередливых женихов, но в придачу к нему полагается несносный характер, который отталкивает всех возможных претендентов. По всей видимости за ее резкостью скрывается презрение, которое она испытывает к бледным воздыхателям своей сестры. Ее ничто не устраивает. Что это — острая форма мизантропии или проявление чрезмерной требовательности? Она безудержно и рискованно играет со своей жизнью.

Бьянка — младшая дочь, заложница поведения Катарины. Пока сестра будет отвергать возможных женихов, Бьянка будет лишь безучастно смотреть на бесконечную вереницу претендентов на ее руку и сердце. Это жестоко, ведь если ее старшая сестра неуживчива и строптива, у Бьянки есть все. Все, чтобы считаться идеальной партией с точки зрения общепринятых норм: у нее есть богатое приданое, она очаровательна, красива и обладает кротким нравом. Однако старшей сестре до этого нет дела.

Гремио — господин, который хорошо подошел бы для роли одного из похотливых старцев, подсматривавших за Сусанной, когда та совершала омовение в своем саду. Такой Сусанной не могла бы стать для Гремио неистовая Катарина, она безжалостно прогнала бы незваных соглядатаев. Для Гремио Сусанной может быть лишь неискушенная Бьянка. Возраст и отталкивающий внешний вид не являются, по мнению Гремио, помехой для неотступных ухаживаний, и это лишний раз подтверждает, что крупное состояние способствует завышенной самооценке.

Гортензио — еще один воздыхатель Бьянки. Это денди, которого заботит лишь собственная персона и правила добропорядочного общества. В девушке он ищет только зеркало для собственного отражения. Ситуацию разрешит полная противоположность самого Гортензио, грубиян по имени Петруччо, которому безразличны принятые в обществе условности.

Люченцио — представитель золотой молодежи. Он из хорошей семьи, очарователен, похоже, образован. Они с Бьянкой созданы друг для друга, они одного возраста, принадлежат одному кругу. Здесь было бы уместно вспомнить песню Жюльетт Греко: "Поженим их, поженим, ведь они так похожи друг на друга".1 Никто не стал бы возражать. Никто, кроме Катарины.

Петруччо — настоящее чудовище. Именно его Гортензио считает способным если не пленить Катарину, то хотя бы жениться на ней. По мнению Гортензио Петруччо не будет привередничать. Но он ошибается, он так ничего и не понял в человеке, другом которого себя называет. Нет никого более «привередливого», чем этот внешне грубый и неразборчивый человек, который соглашается познакомиться с Катариной. Петруччо находит, что Катарина вполне ему соразмерна. Она — за рамками общепринятых условностей. Там, где становится понятно, что только чудовища и не являются слепцами.

Грумио — слуга Петруччо; в меру труслив, в меру угодлив. Это все, что от него требуется. Соучастник проделок своего хозяина.

Вдова — по всей видимости, вовсе не безутешная. Она вовсе не намерена оставаться вдовой. Однако при определенных условиях: второй муж должен быть человеком ее круга и иметь достаточное состояние. К остальному она приспособится. Вдова быстро остановит свой выбор на Гортензио.

Экономка — считает, что имеет права на хозяина дома Баптисту, с тех самых пор, как ведет хозяйство в этом доме. Но у того в голове одни дочки, поэтому, рассудив, что скоро дом опустеет — ведь девочки выйдут замуж — она теряет терпение и соглашается принять ухаживания старика Гремио. Это обеспечит ей спокойную безбедную старость, пусть и без любви, и даст возможность войти в то самое высшее общество, которое является таковым лишь благодаря высокомерию и деньгам.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

В большом доме богатого дворянина Баптисты слуги передразнивают хозяина, воспользовавшись его отсутствием. Они изображают Баптисту — отца, безуспешно пытающегося выдать замуж старшую дочь, неистовую Катарину, и отказывающего поклонникам младшей дочери, святоши-недотроги Бьянки. Они должны набраться терпения. Неожиданно возвращается сам Баптиста и резко прекращает разыгрываемую слугами комедию.

Знакомство с двумя дочерьми Баптисты. Все взоры прикованы к младшей — прелестной Бьянке; но никто и ничто не может снискать расположения непокорной и дерзкой Катарины, кроме, может быть, ее собственного отца. Строптивица — это она.

В дом Баптисты стремятся поклонники красоты Бьянки. Их трое: старик Гремио, фатоватый Гортензио и очаровательный Люченцио. Они щеголяют своими достоинствами перед девушкой, стремясь привлечь ее внимание. Конечно, предпочтение отдано очаровательному Люченцио. Поддавшись зарождающемуся чувству, Бьянка танцует мечтательную вариацию. Однако отец должен соблюсти общепринятые условности. Сначала надо выдать замуж старшую дочь. До этого он не примет ни одного предложения руки и сердца от воздыхателей Бьянки. Баптиста посылает за старшей дочерью, он хочет познакомить ее с возможными претендентами в надежде, что кто-нибудь из них решится сделать ей предложение, однако поведение Катарины совсем к этому не располагает. Очевидно, что она делает все, чтобы отпугнуть возможных поклонников. Она явно предпочитает одиночество в доме своего отца комедии под названием брак.

Возникает вопрос — как избавиться от этакой дикарки? И тут Гортензио во время вспоминает, что у него есть не особо притязательный друг, желающий заключить выгодный брак. Он мог бы жениться на строптивой Катарине и тем самым открыть путь к Бьянке. Гортензио спешит привести его в дом Баптисты. Друга зовут Петруччо, он столь же неотесан, сколь Катарина строптива, но перспектива разбогатеть благодаря приданому невесты заставит его найти привлекательные черты в этой отталкивающей женщине.

Наконец является спаситель. Но где же его невеста? Та, которая, похоже, изрыгает огонь? Превосходно, он ею займется! Он уверен, что соблазнит Катарину, он устраивает перед ней настоящий брачный спектакль, в котором каждый «от ворот поворот», полученный от невесты, лишь подстегивает его любовный пыл. Два чудовища сходятся в поединке, в котором Петруччо притворяется хорошо воспитанным человеком, способным не замечать вспышки гнева своей избранницы, а Катарина, стремясь его отвадить, ведет себя все более и более вызывающе. Тем не менее и Петруччо не чужды романтические чувства. Возможно, любовь способна приносить сладость и заставлять трепетать нежное сердце? Катарина почти готова уступить. Что, впрочем, она тут же расценивает как приступ собственной слабости. Но слишком поздно, она уже выдала себя, и возможно, именно по этой тайной причине, благодаря пробудившейся надежде, она соглашается принять предложение руки и сердца этого услужливого грубияна.

Согласие Катарины открывает дорогу поклонникам прекрасной Бьянки. Баптиста сообщает им, что старшая сестра наконец пристроена. Воздыхатели готовятся сделать предложение Бьянке.

Первым пытает счастья старик Гремио. Предвидя, что его преклонный возраст может стать помехой, он приносит Бьянке роскошное колье, которое он желал бы надеть на ее шею. Его старания особым успехом не увенчались, девушка считает, что даже самое прекрасное колье не стоит обязательств, которых жаждет его даритель. Сцена происходит на глазах у любопытной экономки, которая рискует вскоре лишиться своего места. Она озабочена своей дальнейшей судьбой и вовсе не хочет упустить Гремио, у которого нет никаких шансов завоевать расположение прелестной Бьянки.

Затем настает черед фата Гортензио. Ему незачем приносить подарки. Само его присутствие — уже подарок. Однако Бьянка не впечатлена его самолюбованием, она оказывает ему сдержанный прием, и на любовную сцену выходит вдова, подруга семьи, которую этот красавчик вполне устраивает.

Наконец появляется Люченцио, выходец из состоятельной семьи. Его финансовое положение гарантирует ему благосклонность отца, а очарование молодости — благосклонность дочери. В подтверждение своей любви Люченцио дарит Бьянке сборник стихов. Красавице стоит лишь открыть книгу на странице, отмеченной закладкой, для того, чтобы убедиться, что ее чувства к молодому человеку взаимны. Их дуэт не оставляет сомнений относительно тех чувств, которые они испытывают друг к другу. Итак, если с Катариной все устроится должным образом, поженится и эта пара.

Однако все не так просто. Напрасно Катарина ждет своего жениха — этого грубияна, который сумел разжечь в ней огонь. Ее терзает ярость, сменяющаяся грустью и отчаянием, она неистовствует, бушует и в итоге сдается.

Начинается праздник в честь помолвки двух диких хищников. Баптиста пытается утешить старшую дочь в отсутствие жениха, остальные же тем временем предаются веселью. Наконец появляется Грумио, разнузданное поведение которого предвещает еще более беззастенчивую выходку хозяина. Его хозяин занят более срочными делами, чем женитьба, он появится в свое время, когда напьется и наестся до отвала.

Наконец появляется Петруччо, который уже начал праздновать собственную помолвку. Однако он не торопится к своей невесте, и, кажется, вовсе не спешит заключить брачный союз. Но поскольку он здесь именно из-за этого, в конце концов, он решает подойти к своей будущей жене. Всех интересует, что за подарок он приготовил своей невесте, Петруччо достает из футляра колье, предназначавшееся Бьянке, и надевает его на шею Катарине. Для строптивой Катарины это уже чересчур, и она дает своему мужу гневную пощечину.

Присутствующие столбенеют. Эта дура своей несдержанностью испортила праздник, жених оскорбленно отворачивается, едва сдерживаясь, чтобы не ударить ее в ответ. Кажется, ему действительно очень бы этого хотелось. Похоже, все кончено. Другой жених, готовый жениться на этой боевой строптивице, скорее всего, найдется не скоро.

Петруччо хочет ответить Катарине пощечиной и затем уйти, хлопнув дверью, но внезапно меняет свое решение. Эта женщина, думает он, эта женщина с ее несносным характером — точная копия меня самого, она просто создана для меня. Надо лишь заставить ее кое-что понять. Прежде всего, что со мной так нельзя обращаться. Он волочит Катарину за собой на глазах у испуганных гостей, задающихся вопросом, не слишком ли далеко зашла эта игра. Ничего хорошего это строптивой Катарине не предвещает. Однако дело сделано, свадьба состоялась. Музыка, танцы!

Начинается странное свадебное путешествие. По дороге к дому Петруччо супругам надо пройти через пугающий лес. Измученная, еле держащаяся на ногах Катарина молит о пощаде, она с трудом идет вперед, ей нужно отдохнуть, перевести дух. Однако Петруччо ничего не хочет слышать, он, похоже, готов бросить ее в глухом лесу, если она не последует за ним. Испуганная женщина, которая до этих пор знала лишь комфорт в отцовском доме, вновь поднимается, просит о передышке, но все напрасно. Ее муж непреклонен. Во время путешествия на небольшую процессию (пару сопровождает вездесущий Грумио, который вдруг неизвестно куда пропадает) нападают разбойники; они окружают Катарину, отбирают у нее колье. Кажется, Петруччо не внемлет призывам о помощи своей испуганной супруги. Она прекрасно защитит себя и сама — по крайней мере, сейчас появилась прекрасная возможность это проверить. Так продолжается до тех пор, пока Петруччо не решает вмешаться, он разгоняет нападающих, среди которых спрятавшийся под маской слуга Грумио. Этот лакей — настоящая пройдоха, что, впрочем, неудивительно. А что же его хозяин, он тоже сообщник? Это он устроил нападение разбойников, чтобы испытать Катарину? Пока это остается тайной.

В конце концов, путники добираются до жилища Петруччо, которое не идет ни в какое сравнение с домом Баптисты. Одинокая, обессиленная Катарина, увидев, что ожидает ее теперь, погружается в отчаяние. Она падает в обморок. Наблюдавший за ней Петруччо устремляется к ней, подхватывает ее и бережно относит на постель, восхищаясь смелостью этой женщины, любуясь ее дерзкой красотой. Уверенный, что Катарина спит, он дает волю своим чувствам, своей нежности и любовной страсти. Когда Катарина приходит в себя, Петруччо быстро садится поодаль на скамью и начинает странную игру. Понятно, что его жилище не очень-то удобно, и что хозяин небогат, но все же не до такой степени, чтобы делать вид, что греешься у воображаемого огня! Катарина заинтригована, она подходит к Петруччо и, убедившись, что никакого очага нет, задается вопросом, не сошел ли с ума ее муж, грея руки возле воображаемого огня. Потом она понимает, что это всего лишь игра. Хорошо. Конечно, здесь есть камин. Она дует на угли, чтобы заставить огонь разгореться. Она даже предлагает своему супругу чай. И хотя этот чай и не настоящий, к сожалению, он не пришелся по вкусу хозяину дома, Петруччо выплевывает его. Супруги продолжают разыгрывать спектакль, в котором они постепенно узнают друг друга. Маски, которые они надевали для зрителей, сорваны. Конец войне. Любовь сразила их наповал.

На следующее утро с первыми лучами солнца, проникшего в спальню влюбленных, наступает благостное пробуждение. Первое спокойное утро в их жизни. Впрочем, они недолго смогут им наслаждаться. Появляется слуга Грумио с письмом. Супругам предстоит проделать обратный путь для того, чтобы отпраздновать свадьбу Бьянки и Люченцио. Для Петруччо это повод представить домочадцам Баптисты новую Катарину.

Перед отъездом Грумио возвращает хозяйке похищенное колье. Петруччо удивлен, он отчитывает своего слугу. Непонятно, искренне ли его удивление или наигранно. Катарина, заподозрив неладное, вновь свирепеет, Петруччо делает вид, что обижен, очередная стычка, за которой следует счастливое примирение. Супруги собираются в путь.

В доме Баптисты идут приготовления к свадьбе Бьянки и Люченцио. Гортензио и вдова, Гремио и экономка объявляют о своих отношениях. Все помнят бурный отъезд любовников-бунтарей, все с любопытством ожидают возвращения строптивой Катарины и ее дьявольского супруга.

Каково же всеобщее удивление, когда появляются Петруччо и Катарина. Они элегантно одеты, образцово любезны: Петруччо демонстрирует почти светские манеры, Катарина — явную покорность. Все радуются такому превращению и решают, что супруги благотворно влияют друг на друга. Муж и жена так прекрасно соответствуют представлениям о супружеской паре добропорядочного общества, что Катарину и Петруччо даже приглашают на чайную церемонию.

1 " Marions-les, marions-les, je crois qu’ils se ressemblent ".

С этим хореографом жаждет работать весь балетный мир. 
И где только ни идут его спектакли — в труппах Канады, США, Дании, Германии, Швеции, Швейцарии... Но это те спектакли, которые Жан-Кристоф Майо вместе со своими ассистентами перенес на другие сцены. А созданы они все — в Монако, в труппе Балет Монте-Карло, которую он возродил и взрастил. Уже много лет Парижская опера уламывает его поставить балет специально для ее артистов, но он неумолим.

Потому что не в статусе труппы дело, единственное, что имеет значение, — это артисты. Ему надо знать их, любить, понимать, изучить язык их тел и уметь воздействовать на эмоции. Работать с «незнакомцами» он не хочет, хотя его очень увлекает процесс вытягивания наружу тех свойств и качеств, о которых танцовщик и сам иногда догадаться не в силах. Но процесс должен быть обоюдным: артисту необходимо ему доверять и доверяться. Они должны идти навстречу друг другу.

Однако — и такое случилось впервые! — он согласился поставить большой балет для Большого театра. 
Его собственные танцовщики — те, с которыми он начинал двадцать лет назад и уже давно делает общее дело, «выросли» и заканчивают свою карьеру. Приходят новые, с которыми, так или иначе, придется все начинать сначала. Коль скоро предстоят поиски взаимопонимания, он решил распространить их и на академическую труппу Большого театра.

Тем более что несколько лет назад назад уже пережил опыт «совместного танцевания». Умопомрачительное «Озеро», которое Жан-Кристоф Майо поставил в Монако (Одиллия — единокровная сестра Принца, дочь его отца и брошенной отцом любовницы, заменяющей в этой пьесе Злого гения Ротбарта), однажды на представлении в Монте-Карло было дополнено классическими лебедиными сценами в исполнении артистов Большого. Так Майо впервые встретил героев своей будущей постановки в Москве — Екатерину Крысанову (КАТАРИНУ) и Семена Чудина (ЛЮЧЕНЦИО). Фестиваль WWB@llet.ru, в рамках которого в 2012 г. в Большом выступили и артисты Большого, и Балета Монте-Карло, довершил дело: человеческие отношения упрочились, переговоры об оригинальной постановке пошли бодрее.

Наконец, особо подчеркивает Жан-Кристоф Майо, с ним, как всегда, его муза — великолепная, всенародно любимая Бернис Коппьетерс. Она тоже «выросла» и уже не числится в артистах Балета Монте-Карло, но не перестала быть тем гениальным проводником идей своего мастера, каким была всегда. Она — не просто ассистент хореографа, она «первопроходец» едва ли не всех партий, которые будут в новом балете.

Он очень хотел, чтобы его первая встреча с артистами Большого театра вылилась в создание сюжетного спектакля, поскольку его всегда вдохновляет способность танцовщиков выразить сюжет. 
К тому же, он всегда мечтал сделать эту вещь для Бернис. Это великая, легендарная пьеса с достаточно сложной, запутанной интригой, но больше всего интригует то, что это одна из самых сексуальных пьес Шекспира. Страстный анализ любовных отношений (как ни странно это звучит) — вот что здесь интересно для этого любящего по-своему «перечитывать» классику хореографа. Он считает, эта пьеса о том, как встретились два уникальных человеческих существа, которые не выносят никаких среднестатистических отношений — ни с кем-либо другим, ни тем более друг с другом.

Нет ничего удивительного в том, что для балета взята музыка Дмитрия Шостаковича, неожиданно только, что она вся целиком — из его сочинений, написанных к кинофильмам.
— Я приехал в Россию, — говорит Жан-Кристоф, — само собой разумеется, я должен сделать шаг навстречу труппе, с которой собираюсь работать, постичь дух этого невероятного Большого театра. Композитор должен быть русским — это было для меня очевидно. На музыку Шостаковича я ставил неоднократно, но его уникальную киномузыку открыл для себя благодаря своей работе в Большом. В этой музыке проявляется вся его гротесковая, сатирическая сущность. В ней чувствуется сумасшедшая раскрепощенность и та свобода дыхания, о которой может мечтать каждый художник. Шостакович здесь сродни самой Катарине. Скрытной, словно выдающей себя за другую, но вдруг мощно объявляющей свою тайную суть — как Шостакович в этой музыке.
Кино (музыка) и драма (пьеса) — великолепные начала для создания балета с историей.

Балет Майо и Большого театра уже практически родился. Так в муках или в радости происходило это рождение?
Он столько лет создавал свою труппу, собирал людей, с которыми мог бы работать легко и радостно, что не стал бы нарушать свои принципы ради того, чтобы прийти куда-то, где ему работалось бы тяжело и уныло. «Мне очень важно, чтобы не только я выбрал вас, но и вы выбрали меня», — сказал он артистам Большого театра. Екатерина Крысанова изначально не виделась ему в роли Катарины. Но она сделала выбор и прошла свой путь к хореографу Жану-Кристофу Майо. Стала его Катариной.

Любит классику, но ставит ее очень своеобразно; любит повествовательные балеты, но в изобилии сочиняет бессюжетные пьесы вполне в духе танца модерн. Так кто же вы, господин Майо?
Слишком классичный для одних и слишком модерновый для других — так, ему кажется, его воспринимают. На самом деле — ни то, ни другое. Или и то, и другое? Во всяком случае, балетоманы всего мира уже давно научились отличать язык тела в его балетах от всех прочих «наречий».

Монте-Карло — город с большими балетными традициями. Здесь когда-то базировалась антреприза Дягилева, после его смерти из остатков этой антрепризы родился Русский балет Монте-Карло. В 1993 г. возглавивший новый (другой) Балет Монте-Карло Жан-Кристоф Майо восстановил связь времен — и в буквальном, и в переносном смысле. Он вырастил эту труппу, он создал фестиваль, на котором пересекаются, взаимообогащаясь, разные балетные труппы мира, он возглавил хореографическую школу, которая не даст этой связи оборваться. Наконец, он блистательно отметил столетие дягилевского Русского балета, отдав свою вдумчивую дань его наследию. Он — воспитатель, творец и очень ответственный человек.

Что такое для него удачная работа, законченный, получившийся спектакль?
«Хореограф, в отличие от писателя или художника, не может работать в одиночку. Он зависит от артиста балета, как сам артист зависит от сценографии, музыки и света. Истинная работа хореографа в том, чтобы структурировать все связи, все отношения так, чтобы потом все собравшиеся создали вместе такое произведение, в котором нельзя определить, кто за что отвечает».