Сказка – театр, и в ней намёк
Спектакль следует обоим прилагательным в названии театра – он и академичен, и молодёжен; его база – разумная эклектика. Декорации Наны Абдрашитовой равно помпезны и легки: почти обнажённая сцена запросто заполняется лестницами и основательной мебелью и так же запросто сбрасывает этот антураж. Богатый событиями сюжет – с любовными интригами, бегством из тюремных застенков, вмешательством волшебника – разыгрывается в диапазоне от вкрадчивого повествования до шумной хип-хоп-вечеринки
Короче, приходит Придаман в тёмную пещеру, где обитает древний маг Алькандр. Придаман тщетно пытается разыскать блудного сына Клиндора, сбежавшего куда глаза глядят, не выдержав строгостей воспитания. Алькандр великодушно обещает смятенному отцу показать, что с его сыном стало; смотрим и мы. Парень, оказывается, попал в услужение немного бесноватому офицеру-гасконцу Матамору; оба – плюс как-то затесавшийся в эту пёструю компанию дворянин Адраст – имеют виды на разбивательницу сердец Изабеллу, дочуру комического старика Жеронта. Собственные амурные планы и у её служанки Лизы.
Всё крутится, вертится, танцует и почти поёт, чтобы, пройдя сквозь воду и медные трубы несерьёзных испытаний (тут даже смерть – не смерть, а ранение; всё понарошку) разрешиться ко всеобщему удовольствию,
большим танцем во славу театра, в котором принимают участие и артисты, и весёлые юные капельдинерши.
«Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и бесплатно покажет кино» – почти про Придамана; только волшебник обходится без летательных средств,
в остальном же Брусникина строит затеянную им иллюзию как кино, которое смотрит ищущий сына отец (и денег с него не берут, возможно, благодаря протекции друга Доранта). Свою роль играет масштабное видео с крупными планами действующих лиц и впечатляющими тенями, изображающими загадочные людские потоки в гроте Алькандра (видеохудожник – Дмитрий Соболев).
На сцене тут и там возникают детали, придающие ей сходство со съёмочной площадкой фильма: спектакль остроумно реагирует на тренд экранизаций сказок. И на реальность, в которой хоть сколько-нибудь острые актуальные высказывания на больших сценах невозможны; что ж, возьмёмся за величественное, но развлечение.
Превратим действие в тотальную игру.
Герои спектакля – это и действующие лица, и актёры: иллюзии множатся как зеркальные отражения.
В этой заведомой несерьёзности есть и сила, и уязвимость.
Настоящим, достоверным человеком выглядит, кажется, только Придаман, герой Алексея Мясникова. Он и выходит на сцену из зала, в обычном костюме, растерянно тыкая в отказывающийся принимать сигнал мобильник – как говорилось в старой пьесе Василия Сигарева «Яма», «здесь не берут телефоны». Только там речь шла о гибельном потустороннем пространстве (и от слов про телефоны по коже пробегал болезненный холодок), а грот волшебника совсем не страшен. И сам Алькандр вовсе не «столетний старец, почти лишённый плоти», как аттестует его вечно бодрый Дорант (Семён Шестаков): маг молод, подтянут, активен и играет его вайбовый Виктор Панченко, кот из незабываемых «Дней Савелия».
У Мясникова поэтический текст Корнеля звучит нормальной человеческой речью; слышишь не только красивый слог, но и подлинную историю; вот же ж, кроме шуток, чудесное заявление проблемы отцов и детей, и кажется, что изящная классицистская сдержанность, оттенённая бурной театральностью Доранта и Алькандра, будет «Иллюзии» к лицу. Однако Брусникина отказывается от неё так же решительно, как Корнель отказывался от правила трёх единств. И ставит «Иллюзию» почти как комедию дель арте, превращая всех героев в яркие театральные маски.
Комичен и фанфарон Матамор (Тарас Епифанцев, поначалу несколько терявшийся с переложением алексанлрийского стиха на рэп, но быстро вошедший в форму; его комизм в «Иллюзии» получился и отчаяннее, и убедительнее всех), и заезжий хлыщ Адраст (Александр Трачевский осёдлывает бутафорского льва); и ветхий, но деятельный папаша Жеронт (Алексей Блохин).
Этим персонажам так, в общем, и положено – смешить всегда, смешить везде.
Но на поле чистой клоунады работают и Клиндор (Андрей Лаптев), и Изабелла (Анастасия Волынская; по мне, слишком резкая для героини, в которую влюбляется почти весь мужской пол), и Лиза (Дарья Семёнова). Мне, получается, не хватило человечности;
чуть меньше бы нарочитости в игре, чуть больше правдоподобия характеров и поведения.
Но тут необходимо оговориться: у половины действующих лиц по два актёрских состава, довольно сильно отличающихся и по типажам, и по возрасту; потому «Иллюзия» «Иллюзии» рознь.
